Терапия 1,2,3 сезон смотреть онлайн
Shrinking
О чем сериал Терапия
Доктор Джимми всегда был тем, кто тщательно подбирал слова. После потери жены что-то внутри переключилось. Теперь он смотрит на людей в своем кабинете и говорит прямо. Без смягчений. Без профессиональных формулировок.
Миссис Элтон плакала о своем одиночестве сорок минут. Раньше он кивал, предлагал стратегии. В тот день он отложил блокнот. "Вы не одиноки, — сказал он спокойно. — Вы невыносимы. Вы отталкиваете всех своей жалостью к себе". Женщина замерла. Через неделю она пришла с короткой стрижкой. Записалась на курсы керамики.
С каждым сеансом его слова становились острее. Он говорил менеджеру Марку, что тот прячется за властью, потому что боится собственной незначительности. Сказал студентке Лиз, что её "тревога" — просто удобное оправдание, чтобы ничего не делать. Шок в их глазах сменялся странным облегчением. Как будто кто-то наконец сорвал повязку.
А потом изменился он сам. Эти сессии перестали быть работой. Он ловил себя на том, что слушает — по-настоящему слушает — впервые за годы. Его собственное горе, тяжёлое и безмолвное, начало понемногу сдвигаться. Оно не ушло. Но в нём появились проблески. Он заметил, как по утрам в его квартине падает свет. Стал заваривать чай, который любила она. Однажды он сказал своему отражению в окне что-то резкое и честное. И впервые за долгое время тихо рассмеялся.
Миссис Элтон плакала о своем одиночестве сорок минут. Раньше он кивал, предлагал стратегии. В тот день он отложил блокнот. "Вы не одиноки, — сказал он спокойно. — Вы невыносимы. Вы отталкиваете всех своей жалостью к себе". Женщина замерла. Через неделю она пришла с короткой стрижкой. Записалась на курсы керамики.
С каждым сеансом его слова становились острее. Он говорил менеджеру Марку, что тот прячется за властью, потому что боится собственной незначительности. Сказал студентке Лиз, что её "тревога" — просто удобное оправдание, чтобы ничего не делать. Шок в их глазах сменялся странным облегчением. Как будто кто-то наконец сорвал повязку.
А потом изменился он сам. Эти сессии перестали быть работой. Он ловил себя на том, что слушает — по-настоящему слушает — впервые за годы. Его собственное горе, тяжёлое и безмолвное, начало понемногу сдвигаться. Оно не ушло. Но в нём появились проблески. Он заметил, как по утрам в его квартине падает свет. Стал заваривать чай, который любила она. Однажды он сказал своему отражению в окне что-то резкое и честное. И впервые за долгое время тихо рассмеялся.
Смотрите также
Комментарии
Минимальная длина комментария - 50 знаков. Комментарии модерируются